Мечте навстречу

Эребус... Впервые это причудливое имя я встретил еще в детстве. Лет в двенадцать-четырнадцать, сейчас уже не помню точно, мне попалась книга о необыкновенном путешествии Джеймса Кларка Росса в Антарктику. Под командованием у него было два парусника, "Эребус" и "Террор". "Террор" не нуждался в переводе, это было и так понятно - страх, ужас. А Эребус оказался английской, вернее латинской, формой имени Эреба - олицетворения мрака в греческой мифологии; будучи сыном Хаоса, он вместе с Ночью породил День.

Оба названия поразили мое воображение - не только смыслом, но, думаю, и звучанием. В них крылось нечто загадочное и роковое; я окончательно утвердился в этом, узнав, что по возвращении из отважного антарктического плавания оба корабля двинулись в Арктику и бесследно сгинули в ледяном лабиринте Северо-Западного прохода.

Затем я прочел Эдгара По и вместе с Артуром Гордоном Пимом прорвался сквозь ледяные поля в свободное ото льдов море, где невероятной силы течения подхватывают вас и несут к сказочному полюсу. Это было то самое море, которое Джеймс Росс обнаружил четыре года спустя после того, как писатель измыслил его в своем воображении...

С раннего возраста я грезил полярными льдами и мечтал, когда вырасту, отправиться на полюс. С жадностью я накидывался на каждую новую книгу об Арктике и Антарктике. Одной из первых были записки Джеймса Росса, за ними последовали захватывающие рассказы о плаваниях Уэдделла, Биско, Кука, Нансена, Скотта, Пири, Амундсена, Шеклтона... Прошло детство, потом отрочество. Я не стал полярником. Не в моем характере сожалеть о несбывшихся мечтах, тем более что профессия, которую я избрал в конце концов, доставляла мне не меньше радостей, чем сулило воображение.

Я успел уже забыть о "Эребусе" моего детства, как вдруг в одной научной статье натолкнулся на упоминание о вулкане Эребус. Там говорилось, что его лава имеет уникальный состав - такой же, какой и породы, слагающие горы Кения (так называемые кениты), только в расплавленном состоянии. Эребус, единственный на Земле действующий вулкан, питаемый подобной магмой, являл собой геологическую причуду, и эта интригующая тайна сама по себе воспламенила давние мечты!

Антарктида вновь сделалась притягательной целью. Пусть время географических открытий миновало - что с того? Ледовый континент оставался широким полем для научных исследований и во второй половине нашего века. Меня всегда увлекала экспедиционная работа, в которой добывание крупиц нового сопряжено с испытанием в экстремальных условиях физической стойкости человека, его выдержки и воли. Употребляя вошедшее в моду слово "экспедиция", я не имею в виду псевдонаучные путешествия, получившие сейчас такое распространение благодаря развитию современных средств транспорта, доступности фото- и киноаппаратуры и стремлению людей вырваться подальше от шума городского, из плена бытовых удобств. "Воля покоряет вершины", - любил повторять Маммери, один из отважных альпинистов-первопроходцев прошлого века. Этот девиз в свое время я старательно вывел на обложке своей школьной тетрадки (обложки тогда делали из грубой холстины).

Наличие в жерле Эребуса уникального расплава - "анортоклазового фонолита" - само по себе являлось для вулканолога более чем достаточной причиной отправиться в Антарктиду. Ну а то, что вулкан носил название корабля, хранившегося на дне ящика с забытыми детскими грезами, безусловно, сыграло определенную роль во внезапно пробудившемся интересе. К этому добавились еще два обстоятельства, лежавшие в сфере моих научных занятий: установить связь между вулканизмом и феноменом, который в конце 50-х годов еще именовали "дрейфом континентов", и изучить собственно вулканическую активность, ее причины и закономерности.

Дело в том, что подавляющее большинство вулканов нашей планеты возникает на границе между гигантскими, площадью в миллионы квадратных километров, блоками земной коры - литосферными плитами, образующими сложную мозаику. Эребус же занимает - так по крайней мере казалось - иное положение. При этом он характеризуется постоянной активностью. Все, кому довелось наблюдать вулкан - Джеймс Росс и его спутники в 1841 г., капитан Скотт и его товарищи шестьюдесятью годами позже, члены экспедиции Эрнеста Шеклтона, первыми совершившие восхождение на Эребус в 1908 г., и участники второй экспедиции Скотта, поднявшиеся на него в 1912 г., наконец нынешние полярники, обозревавшие вулкан с самолетов и вертолетов, - все сообщали, либо что из него "вылетело пламя", либо что тянулся шлейф дыма, либо что дым в ночи окрашивали багровые отблески.

По всему свету не наберется и дюжины вулканов, продолжающих активно действовать в перерывах между извержениями. Вспомним в связи с этим, что Везувий обязан своей известностью не столько разрушению Помпеи, сколько поразительному постоянству своей активности, длившейся с XVII в. по 1944 г. Его итальянские сородичи Этна и Стромболи не прекращают вулканической деятельности с древнейших времен, весьма вероятно на протяжении десятков тысячелетий. Килауэа на Гавайях клокотал со времени его открытия в 1823 г. по 1924 г., Ньирагонго в Заире - с 1928 по 1977 г., Эрта-Але в Эфиопии считается действующим с 1968 г., когда мы зафиксировали этот факт, однако процесс там, по всей видимости, тоже начался тысячи лет назад. Аналогичным образом ведет себя Мерапи на Яве... Для человека, занимающегося сбором данных о таком во многом еще таинственном явлении, как вулканизм, постоянно действующий кратер представляется наилучшим местом работы и потенциальных открытий. Легко понять, как интересен был для меня Эребус: вулкан находился в мало понятной тектонической ситуации, извергал, как уже упоминалось, уникальную по составу лаву, пребывал в состоянии постоянной активности и к тому же помещался в Антарктиде!

Я решил перечесть книгу Шеклтона "В сердце Антарктики" - хотелось вспомнить, как проходило первое восхождение на Эребус, как выглядел кратер и что в нем увидели члены экспедиции. Сдержанность повествования, характерная для подлинных исследователей, не мешала понять, каких трудов им стоило это предприятие; судя по описаниям, активность вулкана была постоянной.

Наведя справки, я установил, что у кратера побывали лишь двое геологов - процессор Эджуорт Дейвид и Реймонд Пристли. Это обстоятельство послужило дополнительным стимулом к тому, чтобы попытаться организовать экспедицию на Эребус. Следует признать, что подобная мысль, высказанная французским гражданином, свидетельствовала об изрядной доле наивности. Особенно в 50-60-е годы, когда в науках о Земле вулканология занимала положение Золушки. С равным успехом можно было хлопотать о полете на Луну!

Тем не менее в 1959 г. промелькнул лучик надежды. Меня пригласили посетить только что построенную геотермическую электростанцию в Новой Зеландии. Один из вечеров я провел в доме покорителя Эвереста Эдмунда Хиллари, который за год до нашей встречи достиг Южного полюса на собачьих упряжках. Разговор зашел об Эребусе, и мы без ложной скромности сошлись на том, что если кто-то и может осуществить в связке первый спуск в кратер легендарного вулкана, так это мы - двое людей, сидевших сейчас у уютно потрескивавшего камина. "Решено!" - воскликнули мы, решив тут же взяться за дело. Но затем - бесчисленные препятствия, неизбежно возникающие при попытке снарядить любую экспедицию, скучные мелочи: получение разрешений, выбивание кредитов, бюджетные ограничения, шовинистические предрассудки, неотложные обязательства, не говоря уже о расстоянии в 20 тыс. км, отделяющем Окленд от Парижа, и возрасте одного из участников, с каждым годом все более превращавшем намеченное предприятие в рискованную авантюру, - все это постепенно гасило пыл. И я похоронил проект, как уже случалось не раз, хотя это вызвало больше душевной горечи, чем в других случаях.

Мне исполнилось пятьдесят восемь лет - по паспорту, но, к счастью, сердце работало как у тридцатилетнего, а восторженность сохранилась юношеская, когда я получил письмо с ошеломляющим предложением: молодой новозеландский геолог Филип Кайл, побывав на Эребусе, где он со спутниками пытался спуститься в кратер, приглашал меня на следующий год возглавить новую попытку!

Не могу описать шквал чувств, захлестнувших меня при чтении этого послания. Я внимательно перечитал его еще раз, пытаясь найти подвох. Медленно, постепенно я проникался сознанием того, что долгожданная мечта, похоже, реализуется. Причем все произошло без малейших усилий с моей стороны! Это был один из самых фантастических моментов моей биографии. Но реальность, как стало ясно после первого посещения Эребуса, оказалась куда богаче фантазии.